Here are some extracts from book:

16-10-1996

19-10-1996

(стр. 178: )

(179)

Панна обнимает меня. Он говорит, что никогда в жизни так не волновался. Каждый день он долго молился перед алтарём. Я смеюсь. Больше двух недель я только думал и разговаривал с самим собой, и сложно теперь, заговорить.

26-10-1996

(189-190) Когда они приближаются, оказывается, это 4 русских: Анатолий, Константин, Николай и Алексей. Вчера они в полдень ушли из базисного лагеря. На французском перевале они попали в пургу, в темноте они скользнули вниз и поставили палатку. Они спешат; их самолет в Спб отправится через два дня.

“У вас есть что то поесть?” спрашивает Константин. Панна вынимает из рюкзака мешочек с “Марсами” и леденцами. “Это все,” я говорю. “А вы?” Русские смеются. Сегодня утром они покушали в последний раз. У них только чуть-чуть кофе и сахара осталось. “А керосин?” “Нет,” отвечает Константин. “примус на половину пустой. Два литра горячей вода, может быть, три, Это всё.” Вместе, всемером, мы продолжаем путь (…)

Пройдя перевал, мы избавимся от скрытой снежной “плотины” и первый (человек) вошел до бедра в снег. Под нами мы видим деревья. Анатолий сразу стремится туда, но я ему говорю что тогда мы попадем в глубокие трещины.

(191) Идет снег и ветер, и мы все вместе прятемся под палаткой. Русские курят и пьют свой спирт. Анатолий хвастается по поводу своего восхождения. Константин еще дошел с ним до 150 метров под вершиной, после этого Анатолий продолжал один. Константин и Николай раздражены, они не хотят говорить об этом дне и шутят. Их экспедиция - не простая экспедиция. Это поход “бизнесменов”. У Кости строительная компания которая ремонтирует фасады. На него работают более 300 человек. Работы море. “В Спб все дома развалены” Он рассказывает о своем спуске с Дхаулагири. На высоте более 7000 метров он потерял равновесие и упал вниз. Он только думал о друге, который погиб во время восхождения. Ремни рюкзака порвались и рюкзак исчез в глубину. Это его и спасло, так он смог затормозить коленями и локтями. Он поднимает брюки. Его нога синая и опухшая.

(193) Константин злится на Анатолия. Он рассказывает о том день, когда он доходил с Анатолием до вершины. В течений 7 часов К. шел впереди. А. сказал, что ему плохо. Когда К. отдохнул, А прошел молча мимо него и дошел один до вершины. “Почему ты не пошел за ним?” я спрашиваю. “Не знаю.” Константин смотрит упорно на пол палаты, на котором он пальцем рисует круги. “Я не знаю до сих пор. Мы знаем друг друга более 20 лет. Как можно так бросить друга?” Он массирует больную ногу. Николай потом рассказывает что Анатолий, так же как и он сам, гид. Они работают уже много лет вместе. Их наняли на работу биснесмены. Ему стыдно: “Гиду нельзя оставить своего клиента.” Н. хочет прекратить сотрудничество с А. в Спб. Когда Анатолий зайдет, он радостный. Он говорит что его цена как гида поднимается, теперь когда он восходил на вершину. Он хочет знать цены моего оборудования. Палатка, спальный мешок, брюки, ботинки - его интересует лишь цена.

29-10-1996

(194) Утром ветер утих и идет легкий снег. Мы снимем палатку и уйдем. Анатолий идет первый. Он маленький и идет до плеч в снегу, прямо вниз. Я ему говорю что он неправильным путём идет. Он должен пойти по диагонали. Но он упорно продолжает. Николай и Константин зовут его обратно, но он делает вид, как будто он не слышит. Алексей ругает его, берет палки и начинает делать новую тропу по направлению которое я ему указал. Постепенно мы пробиваемся через снег. К. говорит пока мы отдыхаем что в прошедшие дни упал больше 10 метров снег. Алексей поднимает три раза по 5 пальцам - 15. Мы с Николаем думаем 8. Анатолий, который опять присоединился к нам, молчит. Он не хочет больше делать тропу, его ноги устали от восхождения. Алексей и Николай стараются идти первыми, но каждый раз после 10 метров они, переутомленно останавливаются. “Слишком мало отдыха после восхождения,” говорит Николай, извиняясь. “Слишком много спирта,” говорит Панна.

30-10-1996

31-10-1996

(195) Следующие дни я впереди иду, вслед за мной идет Николай, который доделает мои шаги. Майла и Анатолий идут последние, по очереди.

Анатолий встал когда мы сидим перед палатками и наслаждаемся солнцем. Он возьмет свои палки и продолжает делать тропу. Мы молчим, он передвигается медленно. Меня пугает грохот с которым снег ломается и шум, с которым масса скользнет вниз. Анатолий изчезнет под порошком, поднимается и спасается, плавая. Он промок и потерял палки. “Спасибо, Анатолий, этот снег нам завтра не помешает,” Николай говорит ядовито.

Открывается молния в мою палатку: Николай стоит, спрашивает, не могу ли я помочь. Константин заболел. “Только что его сердце остановилось.”

Кон. лежит на боку и кажется, без сознания. Он хрипит и кашляет. Мы щупаем его пульс и слушаем сердце. Никто из нас не врач, но ясно, что не ровно стучит. Иногда совсем не стучит, иногда после двойных ударов начинает стучать. Рядом с Кос. стоит пластмассовый ящик с таблетками, сортированный по величине и цвету. Но без объяснения, как ими пользоваться. Алексей открывает крышку и пальцем мешает таблетки, как будто он вдруг так поймет, для чего они предназначены. “Он умрет?” Николай смотрит на меня с волнением. “Не знаю,” я говорю, “Наверно у него только что было атака.” Я возьму аптечку из своей палаты и делаю смесь из снотворного, крово тоньше…? И кодеина. Мы поднимаем кон. И суём ему таблетки в рот, даем ему попить. Если он помрет, то это происходит во сне, без кашля. У него еще несколько судорог, но после получаса он дышит поспокойнее и засыпает.